valya_15 (valya_15) wrote,
valya_15
valya_15

Categories:

"Добрый фей" Екатерина Алексеевна (ч.1)

Несколько месяцев назад по доброму совету catherine_catty я поставила эксперимент: cделала подборку портретов Екатерины II в художественной литературе и изобразительном искусстве. Но тогда я не включила изображение императрицы в «Капитанской дочке» А.С. Пушкина. Большой объем сведений, имеющих отношение к этому литературному портрету, а также довольно много моих самостоятельных мыслей требовали посвятить ему отдельный пост. Настало ему время.

Вначале был живописный портрет работы Владимира Лукича Боровиковского: Екатерина с собачкой на прогулке в Царскосельском парке. Ныне – одно из известнейших изображений императрицы. Портрет существует в двух вариантах: оригинал (на заднем плане Чесменская колонна, считается лучшим из двух вариантов картины с точки зрения исполнения) и авторское повторение (на заднем плане Кагульский обелиск, стиль живописи по сравнению с первой картиной признают «суше»).

На фоне Чесменской колонны, 1794 На фоне Кагульского обелиска, 1800-1810
На фоне Чесменской колонны, 1794
На фоне Кагульского обелиска, 1800-1810
(с благодарностью catherine_catty за скан портрета)



Согласно книге Т.В. Алексеевой "Владимир Лукич Боровиковский и русская культура на рубеже 18-19 веков", Москва, "Искусство", 1975 г. (С.93-106.), история появления портрета такова. Первый вариант, тот, что с колонной, был выполнен в 1794 году. Не по заказу: картину планировалось представить ко двору для «раскрутки». И не с натуры: Боровиковский много раз видел гуляющую императрицу, но моделью была к нему расположенная камер-фрау М.С. Перекусихина, одетая в императрицыно платье (источник – рассказы А.Н. Голицына). Поэтому лицо не очень похоже, передано обобщенно. Государыня портрет не купила, попытка получить за него звание академика тоже не удалась. Он оставался некоторое время, по-видимому, в мастерской автора, а затем, сменив несколько владельцев, оказался в Третьяковской галерее, где и теперь живет.
Второй вариант написан в 1800–1810 г. Замену колонны на обелиск объясняют тем, что заказчиком картины выступил, по всей видимости, Николай Петрович Румянцев: на картине изображен памятник победе его отца при Кагуле (1776 г.) Гравюра с этого варианта портрета, заказанная Румянцевым Н.И. Уткину, была окончена в 1827 году через год после смерти заказчика, и вышла с посвящением Николаю I. Гравюру купила вдовствующая императрица Мария Федоровна, и с гравюры, и с портрета в XIX часто делались копии. «Однако популярность портрета начиная с этого времени, - пишет Т.В.Алексеева, - объяснялась, конечно, не только успехом гравюры Уткина. Портрет по самому своему стилю, по своему внутреннему содержанию был близок художественному сознанию людей 1820-х годов, когда и в литературе и в живописи ясно определилось реалистическое направление (С)». Сейчас портрет с обелиском живет в Русском музее.
Образ Екатерины – «дамы на прогулке», запечатленный Боровиковским, послужил основой для трех литературных портретов императрицы.
Во-первых, в стихотворении Г.Р. Державина "Развалины" (1797 г., отражен единственный существующий на то время вариант – с колонной):
"А тут прекрасных нимф с полком
В прогулку с легким посошком
Ходила...
По мягкой мураве близ вод.
(...)
На восклицающих смотрела
Поднявших крылья лебедей.
(...)
На памятник своих побед
Она смотрела: на Алкида,
Как гидру палицей он бъет..."(С)
Во-вторых, в «Капитанской дочке» (1836 г., вариант с обелиском). С подачи уважаемых литературных критиков я буду педантом и перечислю отличия между картиной Боровиковского и текстом Пушкина:
1) на картине Екатерина идет с палочкой, в романе – сидит «на скамейке противу памятника»,
2) на картине Екатерина одета в голубое, у Пушкина на ней белое утреннее платье, ночной чепец и душегрейка. Комментаторы обращают внимание, что «в саду Пушкина» прохладнее, чем «в саду Боровиковского», и Екатерина, с которой беседует Марья Ивановна, одета теплее,
3) у Пушкина Екатерине «казалось лет сорок». Так как разговор происходит где-то в сентябре 1774 года, Екатерине (р. 1729) в это время 45 лет. На портрете Боровиковского императрица изображена за два года до смерти (ум. 1796), и здесь ей 65 лет. Стоит еще раз вспомнить, что черты лица у Боровиковского переданы обобщенно, так как позировала Перекусихина. Еще что вспомнить: сцена с Машей в парке – это не единственное литературное изображение императрицы в «Капитанской дочке». В самом начале, в иносказательной речи Пугачева: «Швырнула бабушка камушком – да мимо». Эта «бабушка» – власть – Екатерина.
Кроме портрета кисти Боровиковского, называют еще два источника сцены в Царскосельском парке - литературных. Один из них – похожая сцена в романе Вальтера Скотта «Эдинбургская темница». Другой – анекдот о дочери австрийского капитана и императоре Иосифе II, напечатанный в журнале «Детское чтение для сердца и разума» (ч. VII. М., 1786, с. 110—111):
«Иосиф II, нынешний римский император, прогуливаясь некогда ввечеру, по своему обыкновению, увидел девушку, которая заливалась слезами, спросил у нее, о чем она плачет, и узнал, что она дочь одного капитана, который убит на войне, и что она осталась без пропитания со своей матерью, которая при том давно уже лежит больна.
«Для чего же вы не просите помощи у императора»? — спросил он.
Девушка отвечала, что они не имеют покровителя, который бы представил государю о их бедности.
— Я служу при дворе, — сказал монарх, — и могу это для вас сделать. Придите только завтра во дворец и спросите там поручика Б**.
В назначенное время девушка пришла во дворец. Как скоро выговорила она имя Б**, то отвели ее в комнату, где она увидела того офицера, который вчера говорил с нею, и узнала в нем своего государя. Она пришла вне себя от удивления и страху. Но император, взявши ее за руку, сказал ей весьма ласково: «Вот триста червонных для твоей матери и еще пятьсот за твою к ней нежность и за доверенность ко мне. Сверх того определяю вам 500 талеров ежегодной пенсии» (С).
(Догадливая девушка: во дворце она «узнала» во вчерашнем офицере своего государя, хотя ее отвели только к поручику Б**, а накануне в парке, значит, не узнала).
Как мне кажется, Пушкин поступил вполне правдоподобно, когда применил этот анекдот к Екатерине. Известно ее умение вызывать собеседника на откровенность, придавая разговору внешность домашнего. (Н.И. Павленко пишет, что она любила проводить беседы о делах, занимаясь рукоделием). Но эти беседы вела императрица, а не добрая знакомая. Вспомним, как Екатерина у Пушкина едва не выходит из своего инкогнито, читая Машино прошение: «Марья Ивановна, следовавшая глазами за всеми ее движениями, испугалась строгому выражению этого лица, за минуту столь приятному и спокойному» (С).
Третий литературный портрет – на основе второго, в эссе Марины Цветаевой «Пушкин и Пугачев» (1937 г.). Этот портрет – интерпретация пушкинского. Конечно, интерпретация личная – и со всей страстностью и бескомпромиссностью, на которые дает право выражение личного мнения, (претензии на объективность вынуждали бы говорить сглаженно). Если у Пушкина изображение Екатерины подчеркнуто нейтральное, то у Марины Цветаевой – очень эмоциональное и, я скажу, разоблачительное. Пушкин изобразил Екатерину, а Цветаева – впечатление, которое эта изображенная дама на нее производит: огромная белая рыба, белорыбицы, ненавистная дама-патронесса. Пушкин писал о «прелести неизъяснимой», приятности Екатерины, Цветаева – о том, что эта приятность тошнотворна. И сделала вывод: «Екатерина — пустое место всякой авторской нелюбви...» (С).
Еще одна черта портрета Екатерины у Цветаевой: насчет Пугачева она делает разграничение между «Пугачевым «Капитанской дочки» и «Пугачевым «Истории Пугачевского бунта», и далее говорит о том, что в «Капитанской дочке» Пушкин-историк был побит Пушкиным-поэтом. А вот когда говорит о Екатерине, у нее сливаются литературный образ императрицы и исторический, вернее, впечатление от образа Екатерины у Пушкина и впечатление, которое создает у нее историческая Екатерина. Впечатление для бабушки из парка нелестное и как бы подтверждающее убедительность ее литературного портрета у Пушкина: «Основная черта Екатерины — удивительная пресность. Ни одного большого, ни одного своего слова после нее не осталось, кроме удачной надписи на памятнике Фальконета, то есть — подписи. — Только фразы. Французских писем и посредственных комедий Екатерина П — человек — образец среднего человека» (С).
Оба литературных портрета – пушкинский и цветаевский – я выложила отдельно.
Противоположное цветаевскому мнение о портрете Екатерины у Пушкина я нашла в статье Ю.М. Лотмана «Идейная структура «Капитанской дочки». Кратко перескажу его так: в «Дочке» изображены два мира – мир восставших и мир усмирителей – в каждом из которых свое понятие формальной справедливости. Но формальная справедливость – это жестокость. С точки зрения каждого из двух миров она абсолютно оправдана и необходима. Но сначала Пугачев в отношении Гринева, а затем и Маши, а потом Екатерина в отношении Гринева высказывают не закономерную и ожидаемую жестокость по требованию «системы», в которой каждый из них служит, а милость. Так в каждом из них человечность преодолевает чисто формальные законность и справедливость, которые требовали от них быть жестокими. «В связи со всем сказанным приходится решительно отказаться как от упрощения от распространенного представления о том, что образ Екатерины II дан в повести как отрицательный и сознательно сниженный… «Капитанская дочка» — настолько общеизвестное произведение, что и неподготовленному читателю ясно: в повести Пушкина Екатерина II помиловала Гринева, подобно тому как Пугачев Машу и того же Гринева. (…) В исследовательской литературе с большой тонкостью указывалось на связь изображения императрицы в повести с известным портретом Боровиковского. Однако решительно нельзя согласиться с тем, что бытовое, «человеческое», а не условно-одическое изображение Екатерины II связано со стремлением «снизить» ее образ или даже «разоблачить» ее как недостойную своей государственной миссии правительницу. Пушкину в эти годы глубоко свойственно представление о том, что человеческая простота составляет основу величия (ср., например, стихотворение «Полководец»).
Именно то, что в Екатерине II, по повести Пушкина, наряду с императрицей живет дама средних лет, гуляющая по парку с собачкой, позволило ей проявить человечность. «Императрица не может его простить», — говорит Екатерина II Маше Мироновой. Однако она не только императрица, но и человек, и это спасает героя, а непредвзятому читателю не дает воспринять образ как односторонне отрицательный». (С)
Мнение Ю.М. Лотмана мне близко тем, что «формальная законность против человечности», «жестокость против милосердия» — это формулы, которые я приучена узнавать, в данном случае автор говорит почти что на языке моей профессии. Но я не могу согласиться с Ю.М. Лотманом, что «композиция романа построена исключительно симметрично». (С) Фигура Пугачева занимает явно больше места. На четыре в общей сложности встречи Пугачева с героем приходится две краткие встречи Екатерины с героиней, произошедшие в один день. Пугачев открывает себя, то есть объясняет свой характер и мотивы поведения совершенно искренне перед Гриневым, когда рассказывает калмыцкую сказку об орле и вороне. Противовес этой сказке — письмо Екатерины к отцу Гринева, которое «содержит оправдание его сына и похвалы уму и сердцу дочери капитана Миронова» (С). Оно, конечно, не является такой исповедью, как сказка Пугачева. И я принимаю то, на чем настаивает Цветаева: Пугачев помиловал Гринева (и Машу, невесту Гринева) потому что полюбил его, «черный – беленького». А Екатерина помиловала неужели так же? – не похоже на то, хотя бы потому, что они с Машей обе изображены как «беленькие».
Прежде, чем дать место своим мыслям, приведу еще несколько фактов.
В обеих экранизациях «Капитанской дочки» пушкинский портрет Екатерины отсутствует, и какая-либо симметрия нарушена. В старом черно-белом фильме, насколько я его помню, Маша не сидит на скамеечке с неузнанной императрицей, а лежит на животе на полу перед императрицыными юбками, и неузнанная Екатерина ей говорит: «Встаньте, милая». В «Русском бунте» Екатерина непривлекательная, и в конечном счете спасает Гринева не она, а Господь Бог: героя ошельмовали бы вместе со Швабриным, не поспей Маша вовремя с царским помилованием по русским дорогам. При этом авторы советской экранизации не могли поступить иначе, чем поступили. Авторы «Русского бунта» объединили воедино Пугачева из «Капитанской дочки» и из «Истории пугачевского бунта», но, показав «бессмысленный и беспощадный», показывать «добрую» Екатерину не захотели: напротив, здесь рассказ о бунте начинается с того, что императрица получает сообщение об убийстве Петра Федоровича и сообщает своим гостям о его скоропостижной кончине от «геморроидальных колик». «Ворона» – бунтаря – выпустила Екатерина.
Насколько я могу судить по тому, что читала, отношение Пушкина к Екатерине менялось с возрастом. Характеристика Екатерины в «Заметках по русской истории XVIII века» уничтожающая: «деспотизм под личиной кротости и терпимости», «отвратительное фиглярство в сношениях с философами ее столетия», «развратная государыня развратила и свое государство», «Тартюф в юпке и в короне». Это 1822 год. Известное издевательское стихотворение «Мне жаль великия жены» написано в 1824 году. Но есть и другие записи Пушкина о Екатерине – например, в заметках “Table-talk”: «Одна дама сказывала мне, что если мужчина начинает с нею говорить о предметах ничтожных, как бы приноравливаясь к слабости женского понятия, то в ее глазах он тотчас обличает свое незнание женщин. В самом деле: не смешно ли почитать женщин, которые так часто поражают нас быстротою понятия и тонкостию чувства и разума, существами низшими в сравнении с нами? Это особенно странно в России, где царствовала Екатерина II и где женщины вообще более просвещены, более читают, более следуют за европейским ходом вещей, нежели мы, гордые бог ведает почему» (С). В неотправленном письме Чаадаеву 19 октября 1836 г. – ответе на «Философическое письмо»: «А Петр Великий, который один есть целая история! А Екатерина II, которая поставила Россию на пороге Европы? А Александр, который привел вас в Париж? И (положа руку на сердце) разве не находите вы чего-то значительного в теперешнем положении России, чего-то такого, что поразит будущего историка?» (С) Кажется, мнение Пушкина о Екатерине несколько изменилось под влиянием знакомства с ее «Записками» - или просто Пушкин повзрослел. Я думаю, он не полюбил Екатерину, но стал «отдавать должное» разумом.
Когда Марина Цветаева пишет о «Вожатом», то есть о «Капитанской дочке», она говорит о с детства любимом произведении и герое. У меня, напротив, в детстве с «Капитанской дочкой» не сложилось. Обычная история: вначале я увидела фильм, в нем, разумеется, много чего было иначе, чем в романе, но понятно, что Пугачев там был героем и вот этот контраст - «В Пугачеве Пушкин дал самое страшное очарование: зла, на минуту ставшего добром, всю свою самосилу (зла) перекинувшего на добро. Пушкин в своем Пугачеве дал нам неразрешимую загадку: злодеяния — и чистого сердца. Пушкин в Пугачеве дал нам доброго разбойника»(С) — в фильме был или приглушен или вовсе отсутствовал. А остальное я воспринимала «как должное»: я была слишком маленькая и, кроме того, я прозаик. Я никогда не буду знать и не смогу сказать то, что знает один великий поэт – о другом. В школе «Дочка» поранила мое тщеславие отличницы: я завалила сочинение. По всем этим причинам в детстве роман не был для меня чудом. Только сейчас, когда я его читаю, мне по-настоящему хорошо.
Зато «Пушкина и Пугачева» Марины Цветаевой я с детства же полюбила. Впервые я его не прочитала, а именно услышала. У нас эта вещь на пластинке, в мужском исполнении. С тех пор, когда мне случалось порассуждать независимо от повода на тему «Соотношение исторической и художественной правды», я всегда вспоминаю: «Пушкин и Пугачев».
Поэтому мне неловко вступать в спор с Мариной Ивановной из-за изображения Екатерины в «Капитанской дочке». Она сказала свое слово, любя пушкинского Пугачева; я же никогда не была большой поклонницей государыни Екатерины Алексеевны, и у меня нет желания ни осуждать, ни оправдывать ее. Я уважаю императрицу за достигнутое – без увлечения. Но, раз у меня появились свои мысли над книгой, выскажу их – в продолжении поста.
(продолжение следует)
Tags: Марина Цветаева, Пушкин, история, литература
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments