?

Log in

No account? Create an account
 
 
17 November 2008 @ 11:05 am
"Добрый фей" Екатерина Алексеевна (ч.1)  
Несколько месяцев назад по доброму совету catherine_catty я поставила эксперимент: cделала подборку портретов Екатерины II в художественной литературе и изобразительном искусстве. Но тогда я не включила изображение императрицы в «Капитанской дочке» А.С. Пушкина. Большой объем сведений, имеющих отношение к этому литературному портрету, а также довольно много моих самостоятельных мыслей требовали посвятить ему отдельный пост. Настало ему время.

Вначале был живописный портрет работы Владимира Лукича Боровиковского: Екатерина с собачкой на прогулке в Царскосельском парке. Ныне – одно из известнейших изображений императрицы. Портрет существует в двух вариантах: оригинал (на заднем плане Чесменская колонна, считается лучшим из двух вариантов картины с точки зрения исполнения) и авторское повторение (на заднем плане Кагульский обелиск, стиль живописи по сравнению с первой картиной признают «суше»).

На фоне Чесменской колонны, 1794 На фоне Кагульского обелиска, 1800-1810
На фоне Чесменской колонны, 1794
На фоне Кагульского обелиска, 1800-1810
(с благодарностью catherine_catty за скан портрета)



Согласно книге Т.В. Алексеевой "Владимир Лукич Боровиковский и русская культура на рубеже 18-19 веков", Москва, "Искусство", 1975 г. (С.93-106.), история появления портрета такова. Первый вариант, тот, что с колонной, был выполнен в 1794 году. Не по заказу: картину планировалось представить ко двору для «раскрутки». И не с натуры: Боровиковский много раз видел гуляющую императрицу, но моделью была к нему расположенная камер-фрау М.С. Перекусихина, одетая в императрицыно платье (источник – рассказы А.Н. Голицына). Поэтому лицо не очень похоже, передано обобщенно. Государыня портрет не купила, попытка получить за него звание академика тоже не удалась. Он оставался некоторое время, по-видимому, в мастерской автора, а затем, сменив несколько владельцев, оказался в Третьяковской галерее, где и теперь живет.
Второй вариант написан в 1800–1810 г. Замену колонны на обелиск объясняют тем, что заказчиком картины выступил, по всей видимости, Николай Петрович Румянцев: на картине изображен памятник победе его отца при Кагуле (1776 г.) Гравюра с этого варианта портрета, заказанная Румянцевым Н.И. Уткину, была окончена в 1827 году через год после смерти заказчика, и вышла с посвящением Николаю I. Гравюру купила вдовствующая императрица Мария Федоровна, и с гравюры, и с портрета в XIX часто делались копии. «Однако популярность портрета начиная с этого времени, - пишет Т.В.Алексеева, - объяснялась, конечно, не только успехом гравюры Уткина. Портрет по самому своему стилю, по своему внутреннему содержанию был близок художественному сознанию людей 1820-х годов, когда и в литературе и в живописи ясно определилось реалистическое направление (С)». Сейчас портрет с обелиском живет в Русском музее.
Образ Екатерины – «дамы на прогулке», запечатленный Боровиковским, послужил основой для трех литературных портретов императрицы.
Во-первых, в стихотворении Г.Р. Державина "Развалины" (1797 г., отражен единственный существующий на то время вариант – с колонной):
"А тут прекрасных нимф с полком
В прогулку с легким посошком
Ходила...
По мягкой мураве близ вод.
(...)
На восклицающих смотрела
Поднявших крылья лебедей.
(...)
На памятник своих побед
Она смотрела: на Алкида,
Как гидру палицей он бъет..."(С)
Во-вторых, в «Капитанской дочке» (1836 г., вариант с обелиском). С подачи уважаемых литературных критиков я буду педантом и перечислю отличия между картиной Боровиковского и текстом Пушкина:
1) на картине Екатерина идет с палочкой, в романе – сидит «на скамейке противу памятника»,
2) на картине Екатерина одета в голубое, у Пушкина на ней белое утреннее платье, ночной чепец и душегрейка. Комментаторы обращают внимание, что «в саду Пушкина» прохладнее, чем «в саду Боровиковского», и Екатерина, с которой беседует Марья Ивановна, одета теплее,
3) у Пушкина Екатерине «казалось лет сорок». Так как разговор происходит где-то в сентябре 1774 года, Екатерине (р. 1729) в это время 45 лет. На портрете Боровиковского императрица изображена за два года до смерти (ум. 1796), и здесь ей 65 лет. Стоит еще раз вспомнить, что черты лица у Боровиковского переданы обобщенно, так как позировала Перекусихина. Еще что вспомнить: сцена с Машей в парке – это не единственное литературное изображение императрицы в «Капитанской дочке». В самом начале, в иносказательной речи Пугачева: «Швырнула бабушка камушком – да мимо». Эта «бабушка» – власть – Екатерина.
Кроме портрета кисти Боровиковского, называют еще два источника сцены в Царскосельском парке - литературных. Один из них – похожая сцена в романе Вальтера Скотта «Эдинбургская темница». Другой – анекдот о дочери австрийского капитана и императоре Иосифе II, напечатанный в журнале «Детское чтение для сердца и разума» (ч. VII. М., 1786, с. 110—111):
«Иосиф II, нынешний римский император, прогуливаясь некогда ввечеру, по своему обыкновению, увидел девушку, которая заливалась слезами, спросил у нее, о чем она плачет, и узнал, что она дочь одного капитана, который убит на войне, и что она осталась без пропитания со своей матерью, которая при том давно уже лежит больна.
«Для чего же вы не просите помощи у императора»? — спросил он.
Девушка отвечала, что они не имеют покровителя, который бы представил государю о их бедности.
— Я служу при дворе, — сказал монарх, — и могу это для вас сделать. Придите только завтра во дворец и спросите там поручика Б**.
В назначенное время девушка пришла во дворец. Как скоро выговорила она имя Б**, то отвели ее в комнату, где она увидела того офицера, который вчера говорил с нею, и узнала в нем своего государя. Она пришла вне себя от удивления и страху. Но император, взявши ее за руку, сказал ей весьма ласково: «Вот триста червонных для твоей матери и еще пятьсот за твою к ней нежность и за доверенность ко мне. Сверх того определяю вам 500 талеров ежегодной пенсии» (С).
(Догадливая девушка: во дворце она «узнала» во вчерашнем офицере своего государя, хотя ее отвели только к поручику Б**, а накануне в парке, значит, не узнала).
Как мне кажется, Пушкин поступил вполне правдоподобно, когда применил этот анекдот к Екатерине. Известно ее умение вызывать собеседника на откровенность, придавая разговору внешность домашнего. (Н.И. Павленко пишет, что она любила проводить беседы о делах, занимаясь рукоделием). Но эти беседы вела императрица, а не добрая знакомая. Вспомним, как Екатерина у Пушкина едва не выходит из своего инкогнито, читая Машино прошение: «Марья Ивановна, следовавшая глазами за всеми ее движениями, испугалась строгому выражению этого лица, за минуту столь приятному и спокойному» (С).
Третий литературный портрет – на основе второго, в эссе Марины Цветаевой «Пушкин и Пугачев» (1937 г.). Этот портрет – интерпретация пушкинского. Конечно, интерпретация личная – и со всей страстностью и бескомпромиссностью, на которые дает право выражение личного мнения, (претензии на объективность вынуждали бы говорить сглаженно). Если у Пушкина изображение Екатерины подчеркнуто нейтральное, то у Марины Цветаевой – очень эмоциональное и, я скажу, разоблачительное. Пушкин изобразил Екатерину, а Цветаева – впечатление, которое эта изображенная дама на нее производит: огромная белая рыба, белорыбицы, ненавистная дама-патронесса. Пушкин писал о «прелести неизъяснимой», приятности Екатерины, Цветаева – о том, что эта приятность тошнотворна. И сделала вывод: «Екатерина — пустое место всякой авторской нелюбви...» (С).
Еще одна черта портрета Екатерины у Цветаевой: насчет Пугачева она делает разграничение между «Пугачевым «Капитанской дочки» и «Пугачевым «Истории Пугачевского бунта», и далее говорит о том, что в «Капитанской дочке» Пушкин-историк был побит Пушкиным-поэтом. А вот когда говорит о Екатерине, у нее сливаются литературный образ императрицы и исторический, вернее, впечатление от образа Екатерины у Пушкина и впечатление, которое создает у нее историческая Екатерина. Впечатление для бабушки из парка нелестное и как бы подтверждающее убедительность ее литературного портрета у Пушкина: «Основная черта Екатерины — удивительная пресность. Ни одного большого, ни одного своего слова после нее не осталось, кроме удачной надписи на памятнике Фальконета, то есть — подписи. — Только фразы. Французских писем и посредственных комедий Екатерина П — человек — образец среднего человека» (С).
Оба литературных портрета – пушкинский и цветаевский – я выложила отдельно.
Противоположное цветаевскому мнение о портрете Екатерины у Пушкина я нашла в статье Ю.М. Лотмана «Идейная структура «Капитанской дочки». Кратко перескажу его так: в «Дочке» изображены два мира – мир восставших и мир усмирителей – в каждом из которых свое понятие формальной справедливости. Но формальная справедливость – это жестокость. С точки зрения каждого из двух миров она абсолютно оправдана и необходима. Но сначала Пугачев в отношении Гринева, а затем и Маши, а потом Екатерина в отношении Гринева высказывают не закономерную и ожидаемую жестокость по требованию «системы», в которой каждый из них служит, а милость. Так в каждом из них человечность преодолевает чисто формальные законность и справедливость, которые требовали от них быть жестокими. «В связи со всем сказанным приходится решительно отказаться как от упрощения от распространенного представления о том, что образ Екатерины II дан в повести как отрицательный и сознательно сниженный… «Капитанская дочка» — настолько общеизвестное произведение, что и неподготовленному читателю ясно: в повести Пушкина Екатерина II помиловала Гринева, подобно тому как Пугачев Машу и того же Гринева. (…) В исследовательской литературе с большой тонкостью указывалось на связь изображения императрицы в повести с известным портретом Боровиковского. Однако решительно нельзя согласиться с тем, что бытовое, «человеческое», а не условно-одическое изображение Екатерины II связано со стремлением «снизить» ее образ или даже «разоблачить» ее как недостойную своей государственной миссии правительницу. Пушкину в эти годы глубоко свойственно представление о том, что человеческая простота составляет основу величия (ср., например, стихотворение «Полководец»).
Именно то, что в Екатерине II, по повести Пушкина, наряду с императрицей живет дама средних лет, гуляющая по парку с собачкой, позволило ей проявить человечность. «Императрица не может его простить», — говорит Екатерина II Маше Мироновой. Однако она не только императрица, но и человек, и это спасает героя, а непредвзятому читателю не дает воспринять образ как односторонне отрицательный». (С)
Мнение Ю.М. Лотмана мне близко тем, что «формальная законность против человечности», «жестокость против милосердия» — это формулы, которые я приучена узнавать, в данном случае автор говорит почти что на языке моей профессии. Но я не могу согласиться с Ю.М. Лотманом, что «композиция романа построена исключительно симметрично». (С) Фигура Пугачева занимает явно больше места. На четыре в общей сложности встречи Пугачева с героем приходится две краткие встречи Екатерины с героиней, произошедшие в один день. Пугачев открывает себя, то есть объясняет свой характер и мотивы поведения совершенно искренне перед Гриневым, когда рассказывает калмыцкую сказку об орле и вороне. Противовес этой сказке — письмо Екатерины к отцу Гринева, которое «содержит оправдание его сына и похвалы уму и сердцу дочери капитана Миронова» (С). Оно, конечно, не является такой исповедью, как сказка Пугачева. И я принимаю то, на чем настаивает Цветаева: Пугачев помиловал Гринева (и Машу, невесту Гринева) потому что полюбил его, «черный – беленького». А Екатерина помиловала неужели так же? – не похоже на то, хотя бы потому, что они с Машей обе изображены как «беленькие».
Прежде, чем дать место своим мыслям, приведу еще несколько фактов.
В обеих экранизациях «Капитанской дочки» пушкинский портрет Екатерины отсутствует, и какая-либо симметрия нарушена. В старом черно-белом фильме, насколько я его помню, Маша не сидит на скамеечке с неузнанной императрицей, а лежит на животе на полу перед императрицыными юбками, и неузнанная Екатерина ей говорит: «Встаньте, милая». В «Русском бунте» Екатерина непривлекательная, и в конечном счете спасает Гринева не она, а Господь Бог: героя ошельмовали бы вместе со Швабриным, не поспей Маша вовремя с царским помилованием по русским дорогам. При этом авторы советской экранизации не могли поступить иначе, чем поступили. Авторы «Русского бунта» объединили воедино Пугачева из «Капитанской дочки» и из «Истории пугачевского бунта», но, показав «бессмысленный и беспощадный», показывать «добрую» Екатерину не захотели: напротив, здесь рассказ о бунте начинается с того, что императрица получает сообщение об убийстве Петра Федоровича и сообщает своим гостям о его скоропостижной кончине от «геморроидальных колик». «Ворона» – бунтаря – выпустила Екатерина.
Насколько я могу судить по тому, что читала, отношение Пушкина к Екатерине менялось с возрастом. Характеристика Екатерины в «Заметках по русской истории XVIII века» уничтожающая: «деспотизм под личиной кротости и терпимости», «отвратительное фиглярство в сношениях с философами ее столетия», «развратная государыня развратила и свое государство», «Тартюф в юпке и в короне». Это 1822 год. Известное издевательское стихотворение «Мне жаль великия жены» написано в 1824 году. Но есть и другие записи Пушкина о Екатерине – например, в заметках “Table-talk”: «Одна дама сказывала мне, что если мужчина начинает с нею говорить о предметах ничтожных, как бы приноравливаясь к слабости женского понятия, то в ее глазах он тотчас обличает свое незнание женщин. В самом деле: не смешно ли почитать женщин, которые так часто поражают нас быстротою понятия и тонкостию чувства и разума, существами низшими в сравнении с нами? Это особенно странно в России, где царствовала Екатерина II и где женщины вообще более просвещены, более читают, более следуют за европейским ходом вещей, нежели мы, гордые бог ведает почему» (С). В неотправленном письме Чаадаеву 19 октября 1836 г. – ответе на «Философическое письмо»: «А Петр Великий, который один есть целая история! А Екатерина II, которая поставила Россию на пороге Европы? А Александр, который привел вас в Париж? И (положа руку на сердце) разве не находите вы чего-то значительного в теперешнем положении России, чего-то такого, что поразит будущего историка?» (С) Кажется, мнение Пушкина о Екатерине несколько изменилось под влиянием знакомства с ее «Записками» - или просто Пушкин повзрослел. Я думаю, он не полюбил Екатерину, но стал «отдавать должное» разумом.
Когда Марина Цветаева пишет о «Вожатом», то есть о «Капитанской дочке», она говорит о с детства любимом произведении и герое. У меня, напротив, в детстве с «Капитанской дочкой» не сложилось. Обычная история: вначале я увидела фильм, в нем, разумеется, много чего было иначе, чем в романе, но понятно, что Пугачев там был героем и вот этот контраст - «В Пугачеве Пушкин дал самое страшное очарование: зла, на минуту ставшего добром, всю свою самосилу (зла) перекинувшего на добро. Пушкин в своем Пугачеве дал нам неразрешимую загадку: злодеяния — и чистого сердца. Пушкин в Пугачеве дал нам доброго разбойника»(С) — в фильме был или приглушен или вовсе отсутствовал. А остальное я воспринимала «как должное»: я была слишком маленькая и, кроме того, я прозаик. Я никогда не буду знать и не смогу сказать то, что знает один великий поэт – о другом. В школе «Дочка» поранила мое тщеславие отличницы: я завалила сочинение. По всем этим причинам в детстве роман не был для меня чудом. Только сейчас, когда я его читаю, мне по-настоящему хорошо.
Зато «Пушкина и Пугачева» Марины Цветаевой я с детства же полюбила. Впервые я его не прочитала, а именно услышала. У нас эта вещь на пластинке, в мужском исполнении. С тех пор, когда мне случалось порассуждать независимо от повода на тему «Соотношение исторической и художественной правды», я всегда вспоминаю: «Пушкин и Пугачев».
Поэтому мне неловко вступать в спор с Мариной Ивановной из-за изображения Екатерины в «Капитанской дочке». Она сказала свое слово, любя пушкинского Пугачева; я же никогда не была большой поклонницей государыни Екатерины Алексеевны, и у меня нет желания ни осуждать, ни оправдывать ее. Я уважаю императрицу за достигнутое – без увлечения. Но, раз у меня появились свои мысли над книгой, выскажу их – в продолжении поста.
(продолжение следует)
 
 
 
Михаил Поляковmbpolyakov on March 28th, 2009 09:36 pm (UTC)
Весьма интересно, спасибо!
valya_15valya_15 on March 29th, 2009 07:37 am (UTC)
Не за что. Спасибо Вам!