valya_15 (valya_15) wrote,
valya_15
valya_15

Categories:

"Добрый фей" Екатерина Алексеевна (ч.2)

Я думаю, что главная причина отвращения Цветаевой к Екатерине на скамеечке – это даже не тон дамы-патронессы, а ее слова о Гриневе: «Он пристал к самозванцу не из невежества и легковерия, но как безнравственный и вредный негодяй» (С). Слова эти явно несправедливы – кричат о своей несправедливости читателю, который знает всю историю отношений мужичьего царя с дворянским сыном. И сказаны безапелляционным тоном: здесь говорит невежественный судия. Еще: это слова как бы из правительственного указа, или из приговора, который читают на месте казни. Они казнящие и казенные. Они как бы проговариваются за Екатерину: это не мудрость, а недо-мудрость.
Все же, на мой взгляд, и у литературной, и у исторической Екатерины больше общего с Пугачевым (и литературным, и в романе), чем видит Марина Ивановна.
Екатерина входит в роман не так, как Пугачев – Вожатый, но совсем так же, как Пугачев-царь. Из того, что Пушкин обращается к популярному портрету Боровиковского и из того, что Гринев в сцене пугачевского суда, еще не узнав своего Вожатого, проговаривается «Лицо его показалось мне знакомо» следует одно: читатель в обоих случаях раньше героя и героини должен догадаться, кого они сейчас встретили.
Одна из реплик Екатерины в беседе с Машей: «Вы сирота: вероятно, вы жалуетесь на несправедливость и обиду?» (С) Екатерина говорит об этом, узнав, что Маша приехала подать просьбу государыне. Вот такое содержание просьбы сироты она предполагает. Но «государь Петр Федорович» тоже явился именно в ответ на жалобы о несправедливостях и обидах – чинимых правительством яицким казакам.
Письмо Пушкина цензору П. А. Корсакову 25 октября 1836 г., в ответ на вопрос: «Существовала ли девица Миронова и действительно ли была у покойной императрицы?» – «Имя девицы Мироновой вымышленно. Роман мой основан на предании, некогда слышанном мною, будто бы один из офицеров, изменивших своему долгу и перешедших в шайки пугачевские, был помилован императрицей по просьбе престарелого отца, кинувшегося ей в ноги. Роман, как изволите видеть, ушел далеко от истины». (C)
Вся предыстория изучена, расписана, я ее напомню: офицер – это Михаил Александрович Шванвич. Он был захвачен в плен Пугачевым, но помилован по просьбе гренадеров. Пугачев взял его к себе на службу (в частности, использовал как переводчика) и жаловал. По замечанию Пушкина, среди лиц, перешедших на сторону Пугачева, Шванвич «один был из хороших дворян», т.е. был потомственным дворянином, в отличие от других офицеров в пугачевском войске, которые принадлежали к личному дворянству. Михаил Шванвич бежал в Оренбург и принес повинную, был заключен в тюрьму, впоследствии перевезен в Москву и судим как сподвижник Пугачева. За то, что отступил от присяги и предпочел «гнусную жизнь честной смерти» (C), Шванвич был лишен чинов и дворянства, ошельмован (над ним переломили шпагу) и затем пожизненно сослан в Сибирь.
Пушкин записал анекдот об отце Михаила Шванвича Александре, который был единственный в Петербурге богатырь, способный тягаться с братьями Орловыми и как-то в трактирной драке разрубил щеку Алексею (по другим сведениям, отсюда и пошло прозвище «Орлов со шрамом»). После екатерининского переворота братья Орловы и Шванвич-старший, уже ожидавший грозы на свою голову, помирились. Пушкин записал, что именно граф Алексей Орлов выпросил смягчение приговора для Шванвича-сына. Михаила Шванвича Пушкин предполагал сделать героем романа, ставшего «Капитанской дочкой»; потом этот персонаж разделился надвое – на Гринева и Швабрина.
Современные исследователи установили, что в данных А.С. Пушкина о Шванвичах довольно много неточностей. Например, в декабре 1774 – январе 1775 г., когда судили Пугачева и его сподвижников, включая Шванвича, Алексей Орлов находился в Италии, а вернулся оттуда в феврале 1775 г. Нет также сведений о том, что участь Шванвича была облегчена: каких-либо указаний Екатерины по этому поводу не сохранилось. (см. об этом. Овчинников Р. В. Записи Пушкина о Шванвичах // Пушкин: Исследования и материалы / АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом). — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1991. — Т. 14. — С. 235—245. )

Но неправда ли, эта ссылка «Был помилован императрицей по просьбе престарелого отца, кинувшегося ей в ноги» вызывает в памяти: «Вдруг услышал я крик: «Постойте, окаянные! погодите!...» Палачи остановились. Гляжу: Савельич лежит в ногах у Пугачева….»?
В одном из первоначальных планов романа о помиловании Шванвича было сказано так:“Пугачев разбит — мол.<одой> Шванвич взят — отец едет просить. Орлов. Екатер.<ина>. Дидерот. Казнь Пугачева”. (C) Давайте вспомним, что Пугачев Гриневу в разговоре с глазу на глаз говорит: «А покачался бы на перекладине, если бы не твой слуга. Я тотчас узнал старого хрыча» (С). Получается, что в окончательной редакции романа Савельич, просящий у Пугачева за Гринева – почти, если не полностью, равнозначен Александру Шванвичу, просящему за сына у Екатерины (по-видимому, при посредстве Алексея Орлова). (Или, еще вариант, который мне нравится: уподобляя в своем письме милость Пугачева в романе якобы имевшей место быть на самом деле милости Екатерины, Александр Сергеевич немного плутует, чтобы предотвратить претензии цензора к образу Пугачева).
Можно провести параллели также между исторической Екатериной и Пугачевым – и историческим, и тем, который в «Капитанской дочке» – «Вожатым». Пугачев, жалующий подневольных людей вечною вольностью, – это как бы зеркальное отражение Екатерины, подтвердившей/даровавшей дворянскую вольность. Цветаева пишет, что у Пугачева из «Капитанской дочки» есть могучая чара, которая привораживает к нему – и Гринева, и читателя, и сам Пушкин «Пугачевым зачарован». А императрица Екатерина Алексеевна свою власть над людьми тоже строила на умении их очаровывать. Правда, это очарование совсем иного свойства, чем у Пугачева, оно рассудочное, но оно было. Ведь почувствовала же Маша, общаясь с незнакомой дамой, ее "прелесть неизъяснимую" - значит, екатерининского очарования "белизны" на Машу хватило.
А еще: вот фрагмент известной заметки Екатерины, по-видимому, адресованной внукам и публикуемой под заголовком «Нравственные идеалы Екатерины II». Екатерина учит внуков распознавать истинную доблесть и достоинство. «По большей части, оно скромно и прячется где-нибудь в отдалении. Доблесть не лезет из толпы, не жадничает, не суетится и позволяет забывать о себе» (С).
Это понимание доблести довольно точно соответствует характеру Петруши Гринева, а насколько я могу судить – и Маши. Историческая Екатерина ценила в людях, которыми пользовалась, те качества, за которые пушкинский литературный Пугачев привязался к Гриневу.
Маша Миронова, «Капитанская дочка» у меня не вызывает неприятия, и я представляю себе, что Екатерина в романе, выслушав историю Маши Мироновой (конечно, это не совсем тот вариант, который известен читателю, потому что на этот раз история была рассказана от имени Маши, Пугачевым не зачарованной) могла испытать к ней симпатию, сродни чувству Пугачева к Гриневу: «полюбил черный – беленького». Ведь Маша – это совсем юная девушка, которая приехала спасать своего любимого жениха, а жених, такой же юноша, птенец едва оперившийся, и жизнью, и честью дворянина рисковал для ее блага. А историю их слушает женщина, жившая долгие годы в несчастливом браке с мужем, которого она презирала, которого в конце концов убрала со своего пути, которого убил брат ее любовника. И эта женщина в судьбе этих влюбленных – власть и судия. Если Екатерина не могла полюбить Машу, как Пугачев Гринева «ни для чего – для души», потому что она чувствует не так, как Пугачев, я думаю, она все равно должна была ощутить, зная то, что она о себе знает, что Маша – «беленькая», а вот сама она перед Машей – «черная». С этим сознанием Екатерина могла бы или погубить Гринева в пику Маше или спасти, чтобы они вместе были счастливы. Она избрала второе.

(окончание следует)
Tags: Марина Цветаева, Пушкин, история, литература
Subscribe

  • "Хороший" конец и "счастливый" конец

    Подумала, что "хороший" конец книги или фильма - это не совсем то же самое, что "счастливый" конец. Так же, как "плохой" конец - не тоже самое, что…

  • О прототипах героев "Зимней сказки"

    Понадобилось мне найти информацию о прототипах героев шекспировской пьесы "Зимняя сказка": ревнивого короля Леонта и его невинно пострадавшей жены…

  • О взаимодействии языков

    В книге Л.А. Булаховского "Русский литературный язык первой половины XIX века. (Лексика и общие замечания о слоге)" (второе издание, 1957) есть…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments